— Как бы не так, — отзывается мамуля. — Моё!

С самого детсада мы с сестрой живём под гнётом проклятья — проклятья трудных слов. Мама с папой по очереди каждый день скармливают нам по одному заковыристому словечку, которое мы должны проглотить и не подавиться. Вот так вот бывает, когда оба твоих родителя — профессора литературы. А ещё нам выпала тяжкая судьба носить имена померших литераторов. Если хотите знать моё мнение, то это чересчур аберрантно

— Громила — он из неблагополучной семьи, — поясняю я. — Они все там с вывихом.

— Вот не надо, — кривится Бронте. — Можно подумать, что у нас семья не с вывихом.

— Вывих только у вашего папы, — заявляет мамуля. — Но он с ним, кажется, сроднился.

Из мамы получился бы отличный снайпер, если бы она пошла по этой части. Каждый раз, когда она выстреливает каким-нибудь метким замечанием, у меня возникает крохотная надежда, что её душа умерла всё же не окончательно.

А вот у Громилы вообще нет матери. И отца тоже. Никто не знает, в чём там дело. Известно только, что он живёт со своим дядей и восьмилетним братом, который выглядит так, будто воспитывается в волчьей стае. Ну и семейка! Нет, что хотите, а Фея Здравого Смысла мою сестрицу не посещала никогда.

— Конкретно — когда ты собираешься встретиться с этим молодым человеком? — вопрошает папуля.

— В субботу вечером. Пойдём поиграть в мини-гольф.

— Ну прям тебе высший свет! — фыркаю я.

— Заткнись!

И я затыкаюсь, потому что узнал всё, что нужно.

2) Утешение

Думаю, в субботу мы с Катриной, моей девушкой, пойдём играть в мини-гольф. Совпадение или так задумано? Угадайте с трёх раз.

— А может, не надо? — мнётся она, когда я делаю ей это заманчивое предложение.

— Надо! — отрезаю я, не вдаваясь в дальнейшие подробности.