— Я больше люблю бананы и огурцы, — сказала Татьяна.

— Почему?

— Не знаю.

— А я знаю, — сказал Андреев, — но не скажу.

И так, отсек за отсеком, они облетели всю орбитальную станцию. Закончили космическую экскурсию демонстрацией туалета и душа.

К этому моменту Татьяна окончательно пришла в себя, свободно общалась с космонавтами и даже немного шутила. Так, например, про туалет она сказала: «Роскошная параша».

Вернулись в кают-компанию и усадили Татьяну в кресло у иллюминатора.

Андреев сделал Горелову знак и космонавты отплыли в сторону, оставив Татьяну одну.

— По-моему, достаточно образовательных программ, — прошептал Андреев. — У нас мало времени. Нужно приступать к космическому сексу.

— А не рано? — засомневался Горелов. — Как-то резко… Давай выпьем с ней бутылку, которую нам Борис Иванович прислал… После этого дела естественней получится…

— Согласен.

Андреев полетел на склад за бутылкой.

Горелов подплыл к Татьяне сзади и осторожно положил ей руку на плечо.

— Правда, романтично смотреть из Космоса на землю?

— Ага! — ответила Татьяна задумчиво. — Где-то там внизу моя тюрьма… Представить себе невозможно!..

— Да, — Горелов погладил ее по волосам. — Как можно таких, как вы в тюрьме держать?.. Не понимаю…

Татьяна промолчала.

Приплыл Андреев. Он вплыл в отсек, толкая перед собой бутылку «Столичной» горлышком вперед.

— Лети ракета, как соловей летом! — сказал он в рифму. — Я — поэт, зовусь Валера, от меня вам всем мадера… Не мадера конечно, а водка… Это я так, для рифмы.

9

Приготовили закуску — тюбики с огуречной пастой, тюбики с колбасным фаршем, тюбики с плавленым сыром и тюбики с томатной пастой.

— Вот только пить придется из горлышка, — предупредил Андреев. — В условиях невесомости иначе нельзя.

— За знакомство, — сказал Горелов.