Шурик толкнул дверь из толстого стекла в полтора человеческого роста, предварявшую вход, облизал полные губы и прищурился на Уфимцева сквозь толстые стекла очков:

 -Ну что, в «Бристоль», по пивку?

 -Сегодня у нас понедельник? — уточнил Уфимцев.

 -А ты что, по понедельникам пиво не пьешь? — хохотнул Бунин.

 Он знал страсть Игоря к послеобеденной бутылке ярославского пива. Обычно Уфимцев от таких предложений не отказывался.

 -У меня в три часа встреча в пресс–службе УВД, — ответил Игорь, — Оперативные сводки буду читать за неделю для криминальной хроники. Не хотелось бы дразнить товарищей ментов запахом свежего пива. И хотя сейчас за это аккредитации не лишают, но соответствовать надо…

 -Желаю удачи, — бросил на прощание Бунин и направился в сторону кафе «Бристоль», что занимало угол одноименной бывшей старинной гостиницы на пересечении Кирова и Андропова. «Бристоль» в Ярославле считался местом сборищ неформальной молодежи и творческой интеллигенции.

 Уфимцев со вздохом посмотрел в спину однофамильца русского классика и пошел к Волжской набережной. До брифинга в УВД было время, и он решил немного прогуляться.

 Здесь было прохладно. Солнце не пробивалось сквозь густую листву деревьев, которые пока еще без ущерба для своих крон усыпали асфальт первыми предвестниками осени. Уфимцев шел у самого бордюра, где опавших листьев скопилось больше всего. Ему нравился шелест под ногами. Под этот звук хорошо думалось.

 Он шел и думал, что в последнее время Шурик стал относиться к нему как–то странно: с едва отличимой долей настороженности, которую Бунин прятал за привычной иронией. Словно он открыл в Игоре что–то неожиданное и не совсем для себя приятное.