Уфимцеву все было знакомо. Еще учась в Москве, он подрабатывал криминальным репортером в районной газете на прославленной Таганке. Столица нашей Родины в этом плане ничем не отличалась от русской провинции. Разница была только в том, что в последней все происходило пьяней и бессмысленней. А в первой все чаще вместо вил фигурировал разделочный нож импортного производства.
«Хм, это что–то новенькое… Акт вандализма над могилой умершего и похороненного гр. Кружкина А. Б. 1913 г.р., в Рыбинском районе. Из этого можно даже сделать не просто заметульку…»
Уфимцев покосился на сидевшего рядом коллегу из конкурировавшей газеты, так же перелистывавшего сводки со скучающим выражением лица, и направился к столу напротив. За ним возвышался своей 185–ти сантиметровой костлявой фигурой, поглядывая на журналистов в обычной хитрованско–простецкой манере, капитан милиции, начальник пресс–службы УВД, которого, впрочем, вся областная пресса иначе просто как «Паша», не звала.
-Паш… — Игорь склонился над капитаном, чтобы не слышал «конкурент», — Ты какие–нибудь подробности по этому случаю знаешь? — он отчеркнул ногтем «абзац с вандализмом».
-Ну–у–у… — затянул по–вологодски своим трубным и вечно простуженными голосом капитан, — Да это ж обычный акт пьяного хулиганства. Ты же знаешь, что у нас молодежь на кладбищах вытворяет. Водку пьянствует и девок трахает. Прям на могилах!
-Тише ты! — Уфимцев снова оглянулся на своего коллегу.