— Какие еще места! — сказала Маша. — Откуда? Нет и не было!

— Саня! — шепнул Колупаев. — Бронь оплатят!

Трефилов заскрипел зубами и шваркнул в окошко десятку.

На шестом этаже они расстались. Было три часа ночи. Колупаев попытался уснуть, но не удалось. Колупаев включил телевизор — но он ничего, кроме цветной ряби, не показал. Он включил радио — оно молчало. Тогда Колупаев пошел в прихожую и почистил сапоги и шубу. Потом пошел в ванную, умылся и вытерся вафельным полотенцем. Потом он подумал, принял ванну и вытерся махровым полотенцем. Потом он позвонил Трефилову. Занято! Но, только положил трубку, телефон зазвонил.

— Ты?

— Я.

— Спишь?

— Сплю.

— Телевизор включал?

— Включал.

— Ничего?

— Ничего.

— Слушай, а что это там за хреновина, рядом с унитазом?

— Биде.

— Зачем?

— Да тебе не пригодится. Это женское.

— Ясно.

Помолчали.

— Ну, давай, что ли, в морской бой сыграем? Суперматч по телефону, а?

— Давай. Только ты не подглядывай!

К утру колупаевские эскадры были разбиты наголову. Колупаев тоже чувствовал себя разбитым.

— Верхи, это самое, не могут править по старому! — удовлетворенно констатировал Трефилов. — Слушай мою команду: па-а-адъем! Встречаемся в твоем номере!

На этот раз они у стойки были первыми. Перед самым началом регистрации Трефилов вспомнил: «Ё-моё! А мясо-то!» и побежал откапывать. Вешки посрывало ветром, и место погребения Трефилов нашел с трудом. Ворвавшись с заснеженным портфелем в зал, Трефилов увидел, что первой стоит потная растрёпанная гражданка, а уж за ней — Колупаев.

— Вы куда, это самое, лезете? — возмутился Трефилов. — А ты чего смотришь?

— А чего я? — сказал Колупаев. — Я что, к ней самбо применять должен? Пришла и влезла. Я ей объясняю, что очередь — с той стороны. Я ж вам объяснял?