Ветер дул с моря — значит, огненный вал двигается прямо на наш отряд, запирая его своим раскалённым замком в каменном мешке с другой стороны.

Ситуация неуклонно меняла свой статус, превращаясь из неприятной и непростой — в отчаянную и безвыходную.

Мы просидели в этой каменной ловушке, заполненной дымной пеленой, без малого четверо суток. От угарного газа стали умирать лошади, мулы, потом — люди.

Я лежал под каким-то чахлым кустом, обернув голову мокрой попоной.

Где-то на задворках сознания нескончаемым калейдоскопом завертелись воспоминания — детство, отрочество. Но, чаще всего вспоминалась юность — Ленинград, студенческие шальные годы. Перед внутренним взором проплывали лица друзей, вспоминались события и истории, происходившие с нами тогда — истории смешные и печальные, поучительные и наивные….

Байка первая

Превратности Судьбы: «Зенит» и портвейн — близнецы братья…

Я проснулся в предрассветный час. Было достаточно холодно — солнышко всё ещё дремало где-то, за линией горизонта. Но кромешная тьма уже отступила, вокруг безраздельно царила серая дрожащая мгла. Редкие клочья тумана задумчиво оседали на ветвях деревьев каплями воды. Заброшенный сад казался ужасно древним и таинственным. Где-то рядом шумели волны, ненавязчиво соприкасаясь с каменистым берегом — это старушка-Нева напоминала о своём существовании. И как это меня занесло сюда?

Так бывает — просыпаешься, и долго не можешь понять — где ты, как попал сюда, зачем?

А потом, когда память возвращается, закономерно приходит другой, гораздо более важный и трудный вопрос:

— А что, собственно, дальше то будет?

1980-ый год был богат на события — московская Олимпиада, умер Владимир Семёнович, я окончил школу.