Тут аббат Бернар, сидевший во главе стола, спросил, не донеся до рта ячменную лепешку:

— Где же Дандин? Набат стих.

Симеон отхлебнул из высокой кружки пенистый октябрьский эль:

— В кухне, где же еще? Разве не слышишь? Меллус выдает ему сухую одежду, а в придачу крепкий нагоняй.

По коридору торопливо зашлепали мокрые лапы — мышонок решил спастись бегством. Секунду спустя Дандин вихрем ворвался в трапезную и, протиснувшись между Кротоначальником и белкой по имени Раф Кисточка, уселся за стол. Не теряя времени, он схватил ломоть дырчатого сыра, положил между двумя лепешками и принялся уплетать за обе щеки. Верзила Флэгг подвинулся к Дандин у и протянул ему миску с соусом из корней, любимым лакомством выдр.

— Да, дружище, лихо ты удрал от матушки Меллус.

Только лучше тебе смыться и отсюда — вон она идет.

Дандин без промедления нырнул под стол. В дверях появилась матушка Меллус. Крупную полосатую голову старой барсучихи украшал белоснежный чепец. Кивнув аббату, она прошествовала к своему месту на противоположном конце стола. Тут же к ней на колени вскарабкались двое мышат, а на ручке кресла уселся маленький кротенок. Матушка Меллус принялась кормить малышей, вытирать их чумазые мордочки и, погрузившись в привычные заботы, позабыла о Дандине.

Аббат Бернар наклонился, заглянул под стол и легонько толкнул Дандина лапой:

— Вылезай. Матушке Меллус сейчас не до тебя. Должен сказать, Дандин, ты отменно справился со своими обязанностями. Хотя, конечно, не было надобности оставаться на колокольне так долго, когда на дворе дождь и ветер.

Сияя от гордости, Дандин вновь уселся за стол и потянулся за малиновым пудингом:

— Спасибо, отец Бернар. Я колотил по бревну до тех пор, пока не уверился, что все жители аббатства под крышей, в тепле и безопасности. Я знаю, это мой долг.

— И ты выполнил его на славу, — улыбнулся слепой Симеон. — Вот такие мыши, как ты, и нужны нашему аббатству. Может статься, в один прекрасный день, когда все в обители будет благоустроено, ты будешь нашим новым настоятелем.