Пройти через райские врата, чтобы поговорить с каким-нибудь исключительно интересным собеседником, как я убедился на своей шкуре, означает пойти на риск, что своенравный Святой Петр, оказавшись в дурном настроении, просто не выпустит тебя назад. Подумайте о горе своих друзей и родственников, если, пройдя сквозь Райские врата дабы поговорить, скажем, с Наполеоном, вы в результате покончите жизнь самоубийством.

По поводу веры или неверия в загробную жизнь: многие из вас знают, что я не христианин, не иудей, не буддист, и вообще не религиозный человек в общепринятом смысле слова.

Я гуманист, а это, в частности, означает, что я старался вести себя прилично, не ожидая награды или наказания после смерти. Мои германо-американские предки, обосновавшиеся на Среднем Западе в эпоху нашей Гражданской войны, называли себя «вольнодумцами», что то же самое. Например, мой выдающийся дед Клеменс Воннегут писал: «Если то, что говорил Христос, правильно, то какая разница, был он Богом или нет?»

А я сам писал: «Если бы Нагорная проповедь не была проповедью милосердия и жалости, я не хотел бы быть человеком. Я с таким же успехом мог бы быть гремучей змеей».

Я почетный председатель Американской гуманистической ассоциации и сменил на этом, в сущности, бесполезном посту покойного Айзека Азимова, выдающегося, необычайно плодовитого писателя и ученого. На мемориальной церемонии в АГА я сказал: «Айзек теперь на небесах». Ничего более смешного своим гуманистическим слушателям я сказать не мог. Они себе животы надорвали. Веселуха! Несколько минут потребовалось, чтобы восстановить хоть какое-то подобие торжественности.

Разумеется, эту шутку я отмочил до своего первого предсмертного опыта – того, что был случайным.

Так что, когда придет время мне самому присоединиться к ангельскому хору (Боже упаси), я надеюсь, кто-нибудь скажет: «Он теперь на небесах». Кто знает, в самом деле? Все это могло мне и присниться.