- Конечно, дети есть дети, но скажу вам честно: я уже начинаю волноваться.

- Значит, у них что-то вроде заговора.

- Да, они разговаривают на своем тайном языке и подолгу стоят у окна в комнате Кэти, прикрыв дверь.

- Вы знаете, что они у окна.

- Мне же слышно, как они разговаривают, когда я прохожу по коридору. Именно что у окна. Стоят у окна и разговаривают на каком-то тайном языке. Вам Джастин случайно не рассказывал?

- Да вроде нет.

- Понимаете, все-таки немножко странно, честно вам скажу, они все время то жмутся друг к другу, то, как бы это сказать... по-своему, по-тарабарски шушукаются - конечно, дети есть дети, но все-таки.

Лианна не могла понять, что тут плохого. Трое детей, собравшись вместе, ведут себя по-детски.

- Джастин заинтересовался погодой. По-моему, они сейчас в школе облака проходят, - сказала она, сознавая всю вымученность объяснения.

- Они не об облаках шепчутся.

- Ах вот как.

- Это как-то связано с тем человеком.

- Что за человек?

- Имя. Вы же слышали имя.

- Имя? - переспросила Лианна.

- Они ведь постоянно одно и то же имя бормочут, верно? Мои наотрез отказываются говорить на эту тему. Кэти уперлась. И брата прямо застращала. Я думала, может, вы что-то знаете.

- Ума не приложу.

- Значит, Джастин об этом ни гу-гу?

- Нет. А чье имя? Кто этот человек?

- Кто он? Я бы сама хотела знать, - сказала Изабель.

Высокий, коротко остриженный; похож на солдата, думала она, на кадрового военного; он все еще в хорошей форме и смахивает на бывалого вояку, только закалили его не бои, не кровопролитие, а суровость нынешнего образа жизни: фактический развод, жизнь без семьи, отцовство на расстоянии.

Сейчас он лежал в постели и смотрел, как она, в нескольких футах от него, застегивает блузку.