Железнодорожная станция Восточный Теддингтон. 8.21 утра.

Любого утра, сегодняшнего утра в особенности.

Вот где ребят видимо-невидимо. Хлынули из вагонов на перрон, точно воды через плотину, точно стадо бешеных бизонов.

Из техникума ребята, из школы третьей ступени, из монастырской школы, бьют копытами, трясут рогами (так представляешь себе), теснятся, фыркают, ржут, из ноздрей пар, на губах клочья пены, так сказать.

Мэттью Скотт Баррелл, как из пушки, выскакивает на перрон.

Спасайтесь бегством, шпеньки несчастные, не то будете раздавлены насмерть.

Вот идет Большой Мэтт.

Школьники первой и второй ступени с грохотом валят из вагонов, а великовозрастные леди и джентльмены из педагогического училища, поджимая губы, отступают в сторону, пропуская бегущее стадо.

Как только перрон не проваливается под эдакой ребячьей массой?

И Джо тоже где-то там, в этой массе?

Эй, Джо, смотри не потеряйся.

Мэтт ныряет в самую гущу, работает локтями, спасая жизнь, тут давят так, что не дыхнешь, да и кислорода еще, гляди, не хватит. Демографический взрыв, слыхали? Все уши вам прожужжали, что к двухтысячному году мы будем стоять плечом к плечу и вдыхать воздух, который выдохнул сосед. Миллиарды людей, задыхаясь, хватают ртами воздух из атмосферы, а кислород в ней уже весь использован. Ничего себе. Но не обязательно ждать двухтысячного года. Приезжайте на станцию Восточный Теддингтон в 8.21 утра, и все испытаете сами уже теперь. Чтобы контролер у выхода видел твой сезонный билет, размахиваешь им у самого его лица, и все без толку. Ему не до того, ему бы только удержаться на ногах и не погибнуть под копытами.