
Когда Шиве пошел третий год, Иосиф, воспользовавшись дружбой с Китаем, в светлый праздник пересек советско-китайскую границу и смешался с миллиардом узкоглазых жителей.
Шива остался жить с бабушкой, постепенно забывая отца. А о матери у него осталось лишь какое-то туманное ощущение, словно от растаявшей во рту конфеты… Через пять лет и Индия стала для него той сказочной страной, какой воспринимают ее его сверстники.
Бабушка определила Шиву в школу и с этого момента стала стареть еще быстрее… Когда-то, лет пятнадцать назад, она выгнала из дома дедушку, не простив ему измены, а теперь попросила его вернуться обратно, чтобы в крайнем случае внук не остался сиротой. И дедушка вернулся, еще совсем крепкий и счастливый, что вновь обрел семью…
Шива ходил в школу, с удовольствием постигая необходимые науки, был отличником, не прикладывая к этому особых усилий. Он был слишком хорошеньким, хоть и чернявеньким, поэтому одноклассники невзлюбили мальчика и часто бивали его в школьных туалетах, но он никогда не плакал, как бы больно ему ни было, никогда не защищался, а лишь улыбался в ответ, показывая крупные окровавленные зубы.
Так шло время… Шива из начальных классов перебрался в средние, а затем и в старшие… Незаметно для бабушки и дедушки он вырос в красивого юношу…
Бабушка благодарила Моисея за то, что нос внука совсем не похож на клюв ее сына, что он хоть и чуть крупноват, но ровен, словно тоненькая трость для мундштука кларнета… Единственно, что ее расстраивало, – это разбитые губы внука и синяки, такие же частые на его лице, как тучи на русском небе… Она сокрушалась, что внук растет слабым, не способным за себя постоять, а оттого жизнь его будет трудной и безрадостной… Бабушке и невдомек было, что Шива еще с пятого класса, говоря, что ходит учить уроки к приятелю, посещал квартиру старого китайца, отсидевшего в лагерях Сибири и втайне обучающего мальчика какой-то восточной борьбе… Тем более было странным, что он никогда не защищался от побоев, имея в руках столь мощное оружие. Просто улыбался в ответ на удары„ и все…
