Виделись с мужем, как повелось с самого начала, дважды за год: летом во время его отпуска, зимой она отрывалась от хозяйства и ездила в Питер. Итого, за семнадцать лет супружества: 17 х 2 месяца = 34 месяца, меньше трех лет общего времени. Хорошо ли они друг друга знали, интересно? После того, как молодые ушли от родителей, Василий навестил отца через неделю:

— Тятенька, мне ничего не надо, только дедов крест и створы, благослови!

Отец сел на лавку, заплакал: — Всего у меня много — никого у меня нет. Приходи и живи, а благословения не дам! Видимо, такие сцены случались, потому что Василий ответил просто: — Нет, так нет, было бы прошено, — хотя отличался крайней религиозностью и боялся уйти не прощенным. Отец, все-таки, благословил. Но после они уже не встречались. Василий не поехал даже на похороны. Самсоновы-родители остались с разведенной (поразительно! в семье с такими традициями) дочерью и двумя внуками. Другая дочь держала в Рыбинске трактир — пошла по стопам отца. Похоже, дочери устроились получше сыновей, или гнет старшего Самсонова распространялся только на мальчиков. Бабушка моя родилась уже в доме Кокоя, он стал и ее крестным тоже. И учил ее сам, как Анну. Бабушке исполнилось десять лет, когда они переехали вместе с Кокоем из разваливавшегося дома в крепкий дом Самсоновых. Нет, не соединилась семья, примирившись и простив друг другу — дом пустовал. Свекор Константин Самсонов умер, свекровь Татьяна Кондратьевна ушла к дочке, второй сын скрывался в Саратовской губернии после кражи денег (значит, не совсем скрывался, раз известно, где). Самсонов сделал завещание: дочке полтора надела земли, Василию надел, Николаю-вору пол надела. Странно, что сыновьям в ущерб тогдашней морали меньше, чем дочери, еще более странно, что вторая дочь оказалась обделенной.