Может, она имя-фамилию сменила, может, еще что, но, встретив родного брата в городе, не признала его, как и он ее. И кончилось тем, что от большой любви они повенчались. Через несколько лет все выяснилось, но брак не расторгли. Не иначе, революция подоспела с антиклерикальными настроениями и свободой выбора. В деревне к женитьбе отнеслись спокойно, то ли уморились склонять на все лады бедную дочь, то ли брак между близкими родственниками считался в их краях приличнее, чем внебрачный ребенок. Дети, кстати, у них имелись. Совершенно полноценные. Жить устроились в городе, где вопрос владения землей никого не волновал. То есть, буквально, они были счастливы и умерли в один день. Какой там Маркес-сто-лет-одиночества! Бабушка, я все забрала с собой, и потому мне некуда приехать, чтобы посмотреть на "каменные розы", что по традиции сажают у вас на кладбище. 2. Ландрин Если бы снова прожить те дни, когда я кричала на нее, или, схватив за локти, отчего на истончившейся коже проступали белые пятна, тащила в ванну отмывать неистребимый старушечий запах. Если бы снова прожить, может, кричала бы тише? Иногда она ошарашивала какой-то дремучей логикой. Если я расходилась из-за хлебных корок, упрятанных под подушку, спокойно заявляла:

— Ну, чего надрываешься, а еще инженер! — И ехидно добавляла, обернувшись к стенке, — Боялись мы тебя!

Отец называл ее Катинка, Каточек. Все говорили, что она была необычайно хороша собой, и не только в молодости, а еще очень-очень долго. Мне-то кажется, что у нее не было ни молодости, ни зрелости. Из Катинки сразу скачком превратилась в Бабу Катю, когда племянница родила меня, и ей пришлось стать нянькой, а потом в Бабаньку, когда в девяностолетнем возрасте согласилась ко мне переехать, сама уже не управлялась.