Вдалеке коза с веревкой на шее осторожно спускалась с горы. Трамвай пополз вверх в гору, к монастырю, к парку.
Снова музыка из «Волшебной флейты»Прямо к тому домику, где она прозвучала в первый раз в 1791 году.
Вскрикнула ФЛЕЙТА Запели СКРИПКИ С грохотом катятся камни УДАР КОЛОТУШКОЙ по железу Еще один КОЛОТУШКОЙ по железу (слабее) Еще один удар КОЛОТУШКОЙ по железу (слабее) Еще один удар КОЛОТУШКОЙ по железу (еще слабее) Еще один удар КОЛОТУШКОЙ по железу (еще слабее) ПРОПЕЛ ПАСТУШИЙ РОЖОК Тихо подключились СТРУННЫЕ ВЕСЬ ОРКЕСТР (очень тихо) Тише, еще тише НезаметнееТак же незаметно уходит, растворяется в слепой черноте трамвай-оркестр. И прежде чем совсем исчезнуть, одиноко и громко
ПАСТУШИЙ РОЖОККоза с желтыми глазами старого китайца с остатками веревки на шее долгим взглядом смотрела туда, где исчез трамвай-оркестр.
Прислушалась Над ней привычное, чисто вымытое небо Коза опустила голову И принялась щипать травуПамять
Я помню все. Точнее, почти все. Я помню: взял молоток с массивной ручкой. Размахнулся и ударил по шляпке гвоздя. Он чуть вошел в стену. Потом уже не помнил, сколько раз я опускал молоток. Гвоздь медленно, как бы нехотя, входил в стену. Крик в темном лесу неизвестной птицы. Может быть, совки? Да, может быть. Тоскливый крик. Повторяющийся много раз.
Полупустой вагон в метро. Поздний час. Последняя электричка. Все те несколько человек, застигнутые этим часом, я их не запомнил, сидят с закрытыми глазами. Я сам пытался уловить кусок покоя, беспечности под ровный стук колес. По мегафону — женский голос, объявляющий остановки. Можно еще так сидеть с закрытыми глазами. Моя — нескоро. Есть время расслабиться, вытянул ноги. И в этот момент почему-то открыл глаза.
Напротив меня — девушка в свободном сером платье, ее русые волосы тоже свободно ложились на платье.