Открыл холодильник, взял в руки бутылку и понял, что пить не хочу. Закрыл холодильник и пошел в комнату, к тому стулу, на котором обычно висят мои тренировочные штаны — и синие, и надеваемые поверх них белые. Осмотрел их в районе левого колена. Обнаружил четыре повреждения на белой вязаной ткани. Кавказский овчар, судя по ране, не вонзил клыки, а ущипнул меня. Но достаточно, чтобы рассечь кожу в двух местах. Я осмотрел нижние, синие трикотажные штаны. В таких в свое время я еще бегал на школьную физкультуру. Кажется, вот здесь мы видим следы зубов. Или не видим? Но достаточно всего лишь капли слюны… Стоп, стоп, стоп! С чего это я решил, что собака бешеная?! Кончай, кончай, парень, хватит дурью маяться!

Поскольку скомандовано было энергично, и к тому же в этот момент мне удалось посмотреть на себя со стороны, стоящего с испуганно-задумчивым видом посреди комнаты со штанами в руках, и даже ехидно усмехнуться в свой адрес и признать, что ехиден справедливо, это подействовало.

Вспомнилось о бешеной владимирской собачке вечером. В книжном магазине «Библио-Глобус», на первом этаже. Я уже побывал на втором, купил новый роман Умберто Эко «Остров накануне». После очень мне понравившегося «Имени розы» я был совершенно разочарован «Маятником Фуко» и теперь, собрав с поверхности книги (аннотация, кусочки послесловия) кое-какую информацию о ней, прикидывал, к чему готовиться — к новому удовольствию или к новому разочарованию. Следовало бы сразу бежать домой и рушиться в кресло с пухлой покупкой, я же зачем-то забрел в расположение небеллетристической литературы. Снисходительно скользнул взглядом по роющимся в стеллажах, занятых томами Ричарда Баха, Кастанеды, мадам Блаватской. Может быть, я и зашел сюда лишь затем, чтобы потешить чувство превосходства над потребителями философских суррогатов. В самом деле, ведь есть люди, духовной пищей которых являются измышления какого-нибудь Мулдашева. Понимаю, фантастика или историческая проза тоже по большей части интеллектуальный разврат, но там хоть честно указывают под названием: «роман», то есть выдумка. А отличительная черта всех рерихов — невыносимая серьезность.



8 из 150