Возвращаемся в кабинет:

– …А вот у меня тут задержалась… Тиром заведует. Инструктор. Ее даже сам Армен признал! Короче, рекомендую, можно сказать. И, если настаиваете - ручаюсь головой.

– Ну ладно, зови, познакомимся.

– Да она, можно сказать, в приемной уже сидит.

Петрович нажал кнопку интеркома:

– Воронович здесь? Пускай заходит…

Дверь отворилась. На пороге появилась Вера. И обменялась с Косячковым пристальными, оценивающими взглядами. Взглядами равных…

…В "черном кабинете" находилось четверо: Петрушин за собственным столом, рыжий, моложавый Чубарь и представительный Кравченко в удобных кожаный креслах и, наконец, ничем не примечательный молодой человек, опасливо перетаптывающийся в дверях.

– Будет для вас другой вариант, - обратился Чубарь к молодому человеку. - У вас находится Ростропович в гостях. Ростропович едет на машине в Финляндию. Вы садитесь к нему в машину, ничего не оформляйте, а мы поможем вам доехать нормально. Вам уже заказан самолет из Хельсинки в Турцию. И спокойно полетите в Турцию. Все будет нормально. Только одно главное: вам нужно будет прожить в Турции месяца четыре-пять, поэтому возьмите побольше денег с собой, чтобы все было нормально и не было проблем. Иначе ваша жизнь… Вас схватят буквально у трапа самолета.

– Понял. Спасибо, понял, - благодарно закивал молодой человек. - Я все сделаю, как вы сказали. Я… конечно… я в приемной, если можно… - и вышел из кабинета.

Оставшиеся помолчали, переглянулись друг с другом.

– Я не уверен, - нарушил тишину хозяин, - что Борис Николаевич сочиняет. Приказ Бориса Николаевича будет… прекратить.

– Я же говорю, что тут язык совершенно однозначный, - продолжил Чубарь. - Только в лоб ему сказать, что либо заткнетесь, ребята, либо посадим. Все! У нас материалов столько с документами, что хватит лет на пятнадцать каждому, про все воровство, про все убийства, про всю кровь, которая за ними стоит.