Внизу, в пустынном тире, оборудованном по последнему слову техники, тренировалась девушка лет двадцати пяти. Пользуясь отсутствием свидетелей, она стреляла не просто и спокойно, а как бы разыгрывая сцену из американского крутого боевика. Пули, однако, ложились удивительно кучно в центры мишеней. Звенели гильзы за ее спиной, пули шмякались о деревянную подложку с эдаким… плотоядным звуком.

Прозвенел звонок, требующий кого-то впустить. Девушка не услышала бы, когда б не дублирующая звонок мигающая лампа. Отложила пистолеты, сняла наушники, пошла открывать. Взглянула у двери на монитор, нажала кнопку, отпирающую дверь.

В тир вошли моложавый человек средних лет и коренастый, весьма пожилой.

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Ладно, вольно, - махнул генерал рукой. - Что-то ты, Вера, можно сказать, засиделась. Все тренируешься? Я ж тебе говорил, - обратился к спутнику, - застанем. Не вылазит из тира.

– В девках я засиделась, - улыбнулась Вера. - Спешить-то не особо куда есть…

– По настоящей работе тоскуешь?

– А в тире-то чем не настоящая? Натаскиваю… Может, и жизнь кому через это спасу.

– Ну знакомься тогда: Армен Николаевич. Живая, можно сказать, легенда. Все отечественное ГБ стрелять выучил. Вон про тебя прослышал, поглядеть хочет. Продемонстрируешь?

– Я про вас тоже слышала, - слегка закраснелась Вера. - Очень приятно, - и, подхватив пистолеты, выпалила с двух рук, потом пригласила жестом Армена Николаевича взглянуть в трубу.

– Да-а… - протянул тот.

– Можно сказать, мастерица, - похвастался генерал.

– Мастерица, - согласился Армен Николаевич. - Можно в отставку, окончательно. И вот ведь что обидно: не я ее обучил!

– Ну, не ты - так, можно сказать, твои ученики. Считай, что все равно ты.

– А настоящей работы я дождусь: терпеливая. Просто, надо думать, ничего нет пока под рукой, чтобы по моим силам…

– Честолюбивая! - не то осудил, не то восхитился генерал.