Он вздохнул. Гнев и боль при мысли о несправедливости, царящей в мире, овладели им.

- Их слишком много, - сказал он, - это настоящее бедствие. Они проматывают наши деньги и доводят нас до нищеты.

- Проматывают наши деньги и доводят нас до нищеты, - повторил сиплым голосом рослый, нескладный мужчина, стоявший около Тюрлюпэна. - Вы правду сказали, сударь. Вспомните об этом, когда вас вызовет когда-нибудь на улицу господин де Сен-Шерон.

- Господин де Сен-Шерон, это имя слышишь каждый день, - заметил Тюрлюпэн, - но я его не знаю.

- Дорогу его светлости герцогу д'Энгьену! - донесся крик с улицы Решетников, и сразу же в толпе начались движение и давка, послышалась брань, кто-то вопил, что у него шляпа слетела с головы, и Тюрлюпэн вдруг оказался вынесенным на середину площади.

- Герцог д'Энгьен - это сын господина принца, - сказал портной, все еще стоявший рядом с Тюрлюпэном. - Говорят, что он и архиепископ хотят встретиться сегодня в церкви, после того как они три года друг с другом враждовали.

- Упаси Боже, - сказал кто-то в толпе. - Пусть бы они были и дальше во вражде, так нам спокойнее. Если они помирятся, то первым делом затеют сообща какую-нибудь войну. Это можно предсказать. На Рейне, в Испании или в Брабанте.

- Ого, - воскликнул портной, - вы чересчур торопитесь, им придется, смею полагать, справиться с мнением кардинала.

В этот миг образовался проход, и сквозь молчаливую толпу направился к церковной паперти высокий стройный мужчина, в высоких ботфортах и огненно-красном плаще, окруженный свитою дворян и офицеров.

- Герцог д'Энгьен, - прошептал портной и сорвал шляпу с головы, но Тюрлюпэн уже не видел его, потому что под влиянием внезапного решения, отделился от толпы и пошел следом за герцогом, словно был одним из господ его свиты.