Но не видно было знамения о прощении на размалеванном небе, Бог-Отец с неподвижным лицом смотрел на апостолов и пророков и на молящегося Тюрлюпэна.

- Он мне не внемлет, - растерянно бормотал Тюрлюпэн, - Он верит хромоногому старику, а не мне.

И, удрученный, вспомнил он вдруг о своем обете и о свече, которую держал под мышкой. Этой свечою он должен был умилостивить Бога. Сквозь железную решетку он заглянул в церковь, увешанную черными тканями и полную молящихся. Звуки "In resurrectionis gloria"

- Ничего не поделаешь,- сказал он уныло, - придется мне заказать еще одну мессу за упокой этого старого негодяя, Бог настаивает на этом.

И он обратился к монаху-тринитарию, стоявшему в притворе церкви.

- Отец мой, - сказал он, - я дал обет отслужить мессу за упокой старика, которого там отпевают. Знаете вы его имя?

- Жан-Гедеон герцог де Лаван из рода Ла-Тремуй,-прошептал монах.

- Жан... Герцог... Не может быть! - крикнул Тюрлюпэн. - Я ведь видел его на мосту!

- Жан-Гедеон герцог де Лаван из рода Ла-Тремуй, наследственный наместник Иль-де-Франса, обершталмейстер Его Величества, всемилостивейшего нашего господина и короля, - повторил монах.

- Да упокоит Господь его душу, - пробормотал Тюрлюпэн в испуге и смятении и неуверенной походкой вошел, сквозь открытые двери решетки, в церковь, где собралась вся французская знать.

Глава V

Медленно пришел в себя Тюрлюпэн. Вокруг себя он видел пышность и блеск королевского двора. Шуршащие шелка, парча и атлас. Шарфы, ленты, серебряные кружева, сверкающие камни на шейных цепочках, позументы на шляпах, пряжки на башмаках и застежки. Легкий лязг шпаг на каменных церковных плитах, примешивающийся к пению хора. Странные ароматы, слившиеся с запахом фимиама.

Тюрлюпэн понял свою ошибку, понял, что весь этот блеск не мог окружить похороны нищего.