Месса окончилась. Архиепископ, тихо произнося "Pater noster"

Старичок, стоявший рядом с Тюрлюпэном, вздохнул.

- Да, сударь, - сказал он, - мы много потеряли. Он пользовался полным доверием у короля, был нашей защитою и надеждою. Теперь, когда его не стало, кто будет отражать удары господина кардинала? Дурные времена наступают, сударь, дурные времена для нас и для всей Франции.

Архиепископ взял кропильницу у клирика и окропил гроб трижды с правой и трижды с левой стороны. Потом стал перед распятием и громко произнес молитву: "Ne nos induces"

В этот миг, в то время, как толпа клириков и певчих отошла к правой стороне алтаря, Тюрлюпэн заметил за катафалком даму в глубоком трауре, опиравшуюся на руку очень молодого человека.

Вуаль ее была наполовину откинута назад, так что он видел ее гордое, неподвижное, окаменевшее лицо. Она стояла, немного сгорбившись, но странно было то, что ее глаза устремлены были на Тюрлюпэна; казалось, будто из многих сотен людей, наполнявших церковь, она видит его одного, и Тюрлюпэн затрепетал от этого взгляда.

- Сударь, - шепнул он своему соседу, - будьте добры сказать, кто эта дама, что стоит за гробом?

- Как, сударь, неужели вы не знаете мадам де Лаван? - удивился старик. - Это герцогиня, оплакивающая своего супруга. Ее знает всякий, А юноша рядом с нею - единственный сын господина герцога и наследник его титула.

"Она узнала во мне постороннего человека, - сказал себе в смятении Тюрлюпэн. - Мое присутствие сердит ее, и она взглядом велит мне уйти. У меня и в самом деле неприглядный вид посреди всех этих знатных господ. Но разве моя вина, что меня сюда прислали? Ладно, ладно, я уже ухожу".