Сволочи!.. Да они-то не сволочи… на себя надо злиться, парень, на себя! Тоже мне, гений оперативной работы! Кинули, как ребенка, причем не просто кинули, а прямиком в выгребную яму: дыши, братец, радуйся жизни! Берл саданул кулаком по стене и почувствовал, что близок к нервному срыву, почти к истерике. Он вернулся в номер и встал под душ, чтобы успокоиться. Так… надо взять себя в руки и, прежде всего, оценить размеры поражения. Как ни крути, а размеры эти выглядели ужасающими. Скорее всего, бабки уже ушли по назначению и при этом, что самое главное, не осталось вообще никакого следа: ни местного, ни европейского. Последнее было особенно обидно, ведь задача, собственно, и заключалась в прояснении европейского источника. Но и история с подставленным Збейди тоже смотрелась крайне неприятно. Она говорила о том, что клиенты курьера заметили слежку, а значит, вслед за Збейди, неизбежно попадали под удар ценные поставщики информации, давно и хорошо прикормленные и, вроде бы, надежно законспирированные.

В общем, плохо дело. Берл выключил воду и, не вытираясь, вернулся в комнату, по дороге с ненавистью посмотрев на собственное отражение в зеркале. Надо же быть таким кретином! Шлепая по полу мокрыми ступнями, он подошел к столу, чтобы еще раз посмотреть на металлический брусок. Запустить его, что ли, с балкона? Далеко полетит, сволочь… Берл поднял брусок и взвесил его на руке. Нет, такой далеко не полетит, уж больно тяжелый, килограммов двенадцать… стоп! Погоди, погоди… Боясь верить блеснувшей в голове догадке, он осторожно положил брусок на кровать и сел рядом, глядя на него и отчаянно пытаясь припомнить числа из школьного курса химии. Бронза не могла быть такой тяжелой. Конечно, нет. Значит… Берл поднял голову и снова посмотрел на себя в зеркало. Перед ним опять сидел гениальный оперативник, сияя широченной улыбкой во всю будку, от уха до уха.