— Да ты шутишь, мать твою! — Сидевший сзади нас Том из Брэдфорда подался вперед.

— Серьезно. Отрезали крылья начисто и оставили беднягу подыхать.

— Ни хрена себе, — присвистнул Том из Брэдфорда.

Я оглядел конференц-зал, у меня снова возникли ассоциации с боксерским поединком, но на этот раз тут не было ни радио, ни телевизионщиков. Жаркие софиты были выключены. Вход свободный.

Собрались одни газетчики.

Я почувствовал толчок под ребро. Опять Джилман.

— Ну, как вчера все было?

— Да ты знаешь…

— Да, бля.

Я посмотрел на отцовские часы, подумав о Генри Купере

— Видал статью, которую Барри написал про этого ребенка из Дюйсбери? — Том из Брэдфорда дохнул перегаром мне в ухо. Надеюсь, что от меня не так ужасно воняет.

Ушки на макушке:

— Про какого ребенка?

— Про ребенка-урода? — заржал Джилман.

— Да нет, про ту девчонку, которая в Оксфорд поступила. В восемь лет типа.

— Ну да, — засмеялся я.

— Похоже, умница та еще.

— Барри говорит, ее папаша еще хлеще. — Я смеюсь, и все смеются вместе со мною.

— Папаша, короче, с ней поедет, — сказал Джилман. Какой-то новый журналюга, сидящий сзади, рядом с Томом, тоже смеется:

— Повезло чуваку. Молоденькие студенточки, и все такое.

— Не думаю, — шепотом сказал я. — Барри говорит, папочка все время только и думает, что о своей ненаглядной малышке. О своей Рути.

— И о девочках-целочках, — сказали двое одновременно. Все засмеялись.

— Шутники, мать вашу. — Том из Брэдфорда смеялся меньше всех. — А он пошляк, этот Барри.

— Пошляк Барри, — засмеялся я.

— А кто такой Барри? — спросил новичок.

— Барри — Черный Ход. Педик долбаный, — сплюнул Джилман.