Сижу на подлокотнике кресла и чувствую себя мухой.

Мои младшие двоюродные братья ходили за десертом и заодно купили газету. Мою газету.

Мать выхватила ее у тети Мадж и стала листать, пока не нашла раздел объявлений о рождениях и смертях.

Черт, черт, черт.

— Про папу есть? — спросила Сьюзан.

— Нет. Завтра, наверное, будет, — ответила мать, глядя на меня грустными-прегрустными глазами.

— «Миссис Сандра Кемплей выступила с эмоциональным обращением, умоляя вернуть ей ее дочь целую и невредимую». — Теперь газета оказалась у тети Эди из Алтринчама.

К черту долбаные эмоциональные обращения.

— «Эдвард Данфорд, спецкорреспондент по криминальной хронике Северной Англии». С ума сойти. — Тетя Маргарет заглядывала в газету из-за плеча тети Эди. Все вокруг стали говорить, что отец очень гордился бы и какая жалость, что он не может разделить со мной радость этого знаменательного дня. Моего дня.

— Я читал все статьи, которые ты написал про этого Крысолова, — сказал дядя Эрик. — Странный все-таки парень.

Крысолов, далеко не первая полоса, подачка с барского стола Джека, мать его, Уайтхеда.

— Угу, — улыбнулся я, кивая во все стороны, представляя, что мой отец сидит в этом пустом кресле у серванта и читает газету с последней страницы.

Меня одобрительно похлопывали по плечу. В какой-то момент газета вдруг оказалась у меня. Я взглянул. «Эдвард Данфорд, спецкорреспондент по криминальной хронике Северной Англии». Больше я не смог прочитать ни строчки.

Газета снова пошла по рукам. Я взглянул на сестру, она сидела в другом конце комнаты на подоконнике, закрыв глаза и прижав руки ко рту.

Она открыла глаза и посмотрела на меня в упор. Я собрался было подняться, хотел подойти к ней, но она вскочила и вышла из комнаты. Я хотел пойти за ней, хотел сказать, что мне жаль, очень жаль, что все это случилось именно сегодня.