– Ну хорошо, тогда напишите «на первых тропинках».

   – Не напишу я «на первых тропинках».

   – Почему?

   – Потому что на пыльных тропинках – это хорошо, а на первых – это никак.

   Советские редакторы удивляли меня всегда не своей политической бдительностью, а способностью находить в тексте и убирать из него как раз те слова, строки и абзацы, которые делают его выразительным.

   Я отказался менять эпитет, музыкальная редакция отказалась издавать пластинку. Но потом, летом 1962 года, песню дуэтом спели в космосе космонавты Николаев и Попович. А Никита Сергеевич Хрущев устроил им грандиозную встречу и, размахивая руками, прочитал с выражением с трибуны Мавзолея:

   – На пыльных тропинках далеких планет останут… – Тут он запнулся, подумал и исправил ударение: – Останутся наши следы.

   Быть процитированным советским вождем – это больше, чем получить самую высокую премию.

   Вокруг песни и ее авторов начался ажиотаж. «Правда» напечатала песню в двух номерах подряд. Сначала красным шрифтом в вечернем экстренном выпуске и затем будничным черным шрифтом в утреннем номере. После этого мне позвонила та же дама из музыкальной редакции: «Владимир Николаевич, мы немедленно выпускаем вашу пластинку».

   – Что значит немедленно выпускаем? – сказал я. – А вы спросили разрешения у автора?

   – А вы можете не разрешить? – удивилась она.

   – Нет, почему же. Я разрешаю, но у меня есть поправка.

   – Какая поправка? – спросила она настороженно.

   – Небольшая, – сказал я. – Там есть строчки насчет пыльных тропинок, так я бы хотел их как-нибудь переделать.

   – Вы смеетесь! – закричала она. – Вы знаете, кто цитировал эти строки?

   – Я знаю, кто их цитировал. Но я также знаю, кто их написал. Так вот написавшему кажется…

   Конечно, я над ней издевался. Но поиздевавшись, разумеется, уступил. Пластинка была выпущена, но покушения на текст на этом не кончились.