— Мне всегда становится грустно, когда я вижу столько книг, — сказала Дора. — Ведь у меня никогда не будет времени на то, чтобы их прочитать.

Пол поцеловал её и спросил:

— О чем ты подумала, когда увидела меня в первый раз?

— А о чем ты подумал?

— Я подумал: «Эта девчонка должна стать моей».

Дора рассмеялась и прижалась к нему.

— Так о чем же ты подумала?

— Я подумала… — она хихикнула, помолчала и продолжила: — Я подумала: «Этот парень должен стать моим».

— Ну, разве наш Нью-Йорк не прекрасен? Откуда, ты говоришь, здесь появилась?

— Из Сиэтла, — ответила Дора. — Сиэтл, штат Вашингтон.

— И вот теперь мы здесь, на Мэдисон-авеню, шагая рука об руку, совершаем покупки для грядущих лет…

— Даже если и будет война, — сказала, помолчав, Дора, — С какой стати ты должен в ней участвовать? И вообще, почему Соединенные Штаты должны в неё вступать?

— Они же вступили в предыдущую. Разве не так? — сказал Пол. — Вот и в эту вступят.

— Прошлый раз Соединенные Штаты надули, — возразила Дора. — Парней, которые на ней погибли, подло надули.

— Верно, — согласился Пол. — Их убили ради дохода в 6 % на облигации военного займа, из-за нефтяных скважин, во имя передела сфер влияния. Мне ужасно хочется иметь сферу влияния.

— И несмотря на это, — тихо спросила Дора, — ты и на сей раз запишешься в армию?

— Точно. В первый же день. Явлюсь в бюро набора и заявлю: «Перед вами Пол Триплетт — двадцать шесть лет, тверд, как кремень, отличное зрение, прекрасные зубы, хорошие ноги — выдайте ему ружье». Или, ещё лучше: «Посадите его на самолет, чтобы он мог причинить как можно больше вреда».

После этого они целый квартал прошли молча.

— А ты не думаешь, что и на это раз тебя надуют? — спросила Дора. — Не думаешь, что будешь снова сражаться за облигации и нефть?