— Без нефти, — продолжал клетчатый, — вести войну невозможно.

Датчер мрачно смотрел на говоруна, размышляя, хочет он махнуть в Мексику или нет. Поиграв во второй половине дня в теннис, вечер он, намеревался провести в одиночестве, ожидая, что в этот необыкновенный и значительный уикенд с ним самим произойдет нечто необыкновенное и значительное.

— А боя быков в Тихуане не будет? — спросил он.

— Не исключено, — ответил Макамер. — Я слышал, что там их иногда устраивают. Поехали. Завтра все празднуют «День труда», и в Голливуде, хоть шаром покати.

— Я устал, — сказал Датчер. — Семь ночей подряд я слушал радио, сегодня играл в теннис и, вообще, умираю от жажды.

— Ты можешь завалиться бутылкой на заднем сидении, — парировал Макамер. — Машину поведу я.

Макамер был начинающим писателем, а два сочиненных Датчером романа, произвели на него такое сильное впечатление, что он постоянно бегал за своим маститым коллегой.

— Я никогда не видел боя быков, — заметил Датчер. — А ты видел?

— С тобой недолго свихнуться! — сказал Макамер. — Одним словом, Долли и я заезжаем за тобой через пятнадцать минут.

Датчер с мрачным видом водрузил трубку на аппарат.

— Видимо, мне придется подыскать себе другой бар, — сказал он бармену. — Как только кому-нибудь взбредет на ум мне позвонить, он звонит сюда. Это бросает тень на мою репутацию. Пройдет пара лет, и мне перестанут давать работу. Сделайте мне ещё один «Коллинз» — обратился он к ухмыляющемуся бармену, не сводя глаз со стройной девицы, расположившейся у дальнего конца стойки. У девицы были длинные, густые, черные волосы и груди необычайной пышности. Девица, выпрямив спину, несла их на себе словно два знамени.

— Один её вид разбивает сердце, — заметил бармен.

— Калифорния, — ответил Датчер. — Здесь это — фирменное блюдо.