Голливуд, подумал Датчер. Голливуд имеет к этому самое прямое отношение. Это всё продукт среды. Куда бы ты не шел, секс в Голливуде прет на тебя, как запах сыра в Висконсине. Если ты пытаешься выбросить из головы мысли о «Полуночном убийстве», то образовавшийся вакуум мгновенно заполняет секс. Фильм, сценарий для которого он сейчас писал, должен был называться «Полуночное убийство». Это была длинная невероятно запутанная история о певичке из ночного клуба., которая пьет за чужие деньги, но которая «чрезвычайно органична и искренна», как сказал кто-то при обсуждении сценария. У певички есть сын, которого она храбро пытается укрыть от грязи, связанной с её профессией. В итоге, героиня оказывается замешенной в убийстве, и ей под дождем приходится вместе с сыном убегать из города. В результате копы арестовывают невинного человека… Датчер потряс головой, чтобы отогнать наваждение. Ему никак не удавалось упростить сюжет. Ну и Бог с ним. Ведь сейчас, как-никак, уикенд. Через две недели он сценарий все же кончит, и получит денег столько, что целых восемь месяцев сможет безбедно прожить в Нью-Йорке. Ну зачем я себя обманываю? Думал он. Ведь и в Нью-Йорке я буду на них пялиться.

Голливуд. Здесь во всем все обвиняют Голливуд. И это самое лучшее, что есть в Голливуде.

— Святой и нечестивый одновременно, — сказал он бармену. — Вот и все объяснение.

Появились Макамер и Долли.

— Вперед в Мексику! — объявил Макамер.

— Сядь, — сказал Датчер, — и приведи несколько убедительных аргументов в пользу поездки. Долли, ты выглядишь великолепно. — На самом деле Долли выглядела как всегда: изможденной, простоватой и нервной. В этом городе, кишащем красивыми женщинами, Датчер всегда старался быть с ней галантным и частенько ей льстил. — Уступи мне Долли, — обратился он к Макамеру, — и я еду в Мексику.

Долли рассмеялась. Смех её был несколько визгливым и нервозным. Когда Датчер его слышал, ему всегда становилось немного не по себе.