И Евстигнеев заходился под дверью:

– Поговорим… в… другом… месте…

Интересно было бы узнать поточнее этот метафизический адрес «другое место», в котором обычно собираются потолковать рассерженные друг на друга совграждане. Беда в том, что мало кто из них после этих разговоров оттуда возвращался.

Вытерся полотенцем и пошел к себе, за мной трясся рысью Евстигнеев, хрипел, булькал и рычал, и я боялся, что он меня цапнет стертыми резцами за икру. Уселся за стол, пригубил кофе, тут и Лев Давыдович счел увертюру законченной. Он прокашлялся, будто на трибуне, и сказал своим невыносимо культурным голосом:

– А у Антона очень большие неприятности…

Вот те на! Антон – неукротимый удачник, ловкач и мудрец, всегда благополучный, как таблица ЦСУ!

– Что с ним?

– С ним, собственно, ничего, но… – выжидательно поблескивали желтые алчные бусинки под синеватым отливом модных очков.

– Слушай, Красный, брось мычать – говори по-человечески!

– Дело в том, что Димка трахнул какую-то девку, и…

– Ну и что? – нетерпеливо перебил я. – В его возрасте я это делал регулярно, и моих дядей не будили по. такому поводу спозаранку!

– Но ты при этом, наверное, спрашивал у своих девок согласия?

– Лева, женщин не надо отвлекать пустыми разговорами – им надо дать себя в руки.

– Племянник оказался глупее тебя – он сам ее взял в руки и, как любит выражаться твой брат Антон, сделал ей мясной укол…

– А она что?

– А она с папой своим пошла на освидетельствование. Твой племянничек эту идиотку дефлорировал, – мерзким своим культурным голосом объяснял Жовто-блакитный.