– И все здесь, в совхозе?

– Сперва в колхозе, а потом совхозом объявили нас.

– Чай, дорого стала вам постройка? – спросил я, оглядывая высокие потолки и чистого оструга сосновые стены.

– Нет… Я ведь все своими руками сделал.

– Как? И отопление?! – я указал на крашеные радиаторы, висевшие под окнами.

– И отопление. И разводку, и опрессовку – все сам делал.

– А котел?

– Котла нет. Змеевик сварил. Он в печке опрессован. Вон, хозяйка обед варит, и система работает.

На чертежной доске, лежавшей поверх книжного шкафа, был наколот большой лист ватмана с чертежным наброском.

– Это что за конструкция? – спросил я Ступина, указывая на ватман.

– Это пока в карандаше… Наброски, – нехотя ответил он.

– А что набрасываете? Простите, может быть, это секрет?

– Да ну. Какие у нас секреты! Хочу машину сделать для разливки аммиачной воды. Заводские машины очень неудобны. Пока на ней поработаешь, сам весь провоняешь. Громоздкие и для здоровья вредные.

– А что ваш разбрасыватель удобрения? Тот, против которого директор возражал?

– Вы, должно быть, письмо мое читали? На имя директора?

Мне стало так неловко под его пристальным взглядом, будто я запустил руку в чужой карман.

– Да как вам сказать… Специально не читал. Но мне суть пересказали.

– Там никаких секретов нет, – ободрил он меня. – А с разбрасывателем все в порядке.

Он достал из ящика письменного стола информационный листок с синим клише научно-исследовательского института технической информации:

– Вот, институт рекомендует его в серийное производство. И авторское свидетельство выдали.

Я развернул информационный листок; на развороте был фотоснимок трактора с навешенным на раме огромным ковшом разбрасывателя. А внизу два чертежа – тот же ковш в разрезе.

– А скажите, в чем разница вашей машины с известными заводскими образцами?

Ответил скромненько:

– Заводские разбрасыватели надо загружать либо экскаватором, либо вручную. А мой сам черпает удобрения. И производительность у моего вдвое выше.