Невозможно было себе представить, что Титов, который ловит бандитов, и Титов, который ловит рыбу, — один и тот же человек. Коля и не старался совместить несовместимое. А между тем удивительные превращения Титова происходили тут же поблизости, в небольшой дачке, где жили мать Титова и его братишки.

Вероятно, именно это навело Колю на мысль… Титов-рыбак мог… мог бы, если бы захотел, мгновенно превратиться в Титова-милиционера. И тогда… Коля стремглав побежал за Титовым, уже порядочно отдалившимся.

«Захочет ли он? Он не на службе. Он идет рыбачить. Он это дело любит. Он не захочет». Так думал Коля, сбивчиво рассказывая о случившемся.

Странно! Титов предстал на этот раз безусловно в образе рыбака: на нем была голубенькая капроновая тенниска, а белая панама, сдвинутая на затылок, придавала ему совсем-таки несерьезный вид. И вдруг в лице, повадке, даже в голосе Титова стали проступать те, другие его черты, из которых складывался Титов-милиционер.

Вероятно, Титов-рыбак не задавал бы Коле этих быстрых, четких вопросов:

— Как был одет мальчик?

А когда Коля ответил: «В трусиках и маечке», Титов тотчас же спросил:

— А больше ничего из детской одежды при них не было?

— Нет, — ответил твердо Коля.

— А чемоданчика или сумки не было?

— Нет, была только авоська.

— Значит, они не располагали оставаться здесь надолго или даже до вечера. Мальчику было бы холодно, — заметил Титов. — А в авоськах одежку не носят.

— Да… Но, может быть, они живут тут, у нас.

— Вряд ли. Ты, наверное, уже видел бы их когда-то…

— Верно.

Коля подумал, что это заключение никак не может помочь им, и вздохнул.