Трехдневная «вакнахалия» перемешалась в голове. Вспоминались лишь отдельные эпизоды – как мы пели на троллейбусной остановке песню про цветок эдейльвейса на четыре голоса, как слушали цыганский хор в доме культуры Станкозавода, и воодушевленно подпевали, вставая с мест, и как вытаскивали Джабраила из фонтана. В глазах моих бедных родителей как бы застыли страдание и немой укор, но вслух они мне так ничего и не сказали. Бедные родители! Кабы я мог им чем помочь! Только я и себе-то помочь тогда был не в силах.

Я вернулся обратно в Москву, занялся своими аспирантскими делами, даже нашел себе программистскую халтуру, но жил при этом в каком-то странном оцепенении. Ломка по Лене, вроде, прошла, но и прежнее состояние не вернулось. Даже знакомые замечали эту перемену, они говорили «ты, Валера, какой-то как замороженный, ты из Воронежа в Москву не на рефрижераторе добирался?». Я старался изобразить в ответ веселую улыбку, но она у меня почему-то перестала получаться, хотя раньше с этим у меня проблем не было. О Ленке я почему-то старался не думать, и в последние дни разлуки у меня это выходило неплохо. Странно, нелогично, вроде можно было уже наоборот, вспоминать и готовиться. Но вот почему-то нет, какая-то боязнь, что-ли. Как говорит Лариска, когда не хочет вдаваться в подробности мотивов своего поведения, «причуды организма».

Потом мне неожиданно позвонила Ленкина мама, и сказала, что Лена приезжает через два дня, и у нее будет тяжелый чемодан, и надо ее непременно встретить. Вот так, время и прошло…

Я тогда как-то невесело подумал: встречу, конечно… Но что-то меня точило, как-то не так у меня стало на душе, как было в первые дни нашего резко прерванного на месяц романа. Нет, на первом месте даже не ревность и даже не обида. Это какая-то боязнь глобальной перемены в жизни, быстрое отчуждение после слишком быстрого и бурного сближения. Когда Лена уехала, я чувствовал себя как наркоша, которого рывком сдернули с иглы. И вот, едва я успел пройти через ломку и освободиться от наркоты, а уже опять настало время садиться на иглу. Но организм успел измениться, и уже непонятно, как оно теперь пойдет, после перерыва.