Близкими друзьями мы не были, а просто поддерживали приятельские отношения, как говорится, «постольку поскольку» – но все равно жутко до чрезвычайности, когда молодой парень, которого хорошо знал, часто разговаривал, и вот так в одночасье… Короче, я пришел домой, вылакал две банки джина с тоником, стоя под душем, а потом вывалил дискеты на стол и скачал себе на винт все найденные на дискетах текстовые файлы. Валера был человеком аккуратным, и в файле под названием address.txt я нашел то, что было нужно – адрес Валериных родителей в городе Воронеже и московский адрес его жены Елены, с которой я не был знаком. Я выписал адреса на листок в латинской транскрипции и американском формате, а утром отфаксил их по оставленному мне номеру казенного факса.

Случай с Валерой докатился и до Мониной шарашки, и после этого до толстокожего Мони вдруг что-то дошло: он немного поднял ребятам зарплату, а главное, оформил медицинскую страховку и даже нашел какого-то жучка, который совсем задешево сделал им страхование жизни от несчастного случая. Прошло еще довольно много времени, и я, разбираясь у себя на диске, вдруг обнаружил Валерины файлы, которые я позабыл стереть – они так и остались у меня в директории VALERA.TMP. Я обнаружил несколько файлов, в которых хранились документы – timesheets и еще какая-то хреновина по-английски, с которой я не стал разбираться, письма родителям, которые я тоже не стал читать.

В одном из файлов я обнаружил что-то типа дневника или, скорее даже, рассказа, или может быть даже исповеди самому себе – я сильно затрудняюсь определить характер найденного документа. Я перечитывал его раз за разом, и постепенно во мне созрело желание непременно его опубликовать, хотя я, конечно, понимал, что это все писалось человеком исключительно для себя, а вовсе не в расчете на публикацию.

Я позвонил Валериным родителям и попросил их разрешения опубликовать найденный текст в Интернете, изменив, разумеется, имя и фамилию. Разрешение мне дали, но тон, которым говорила со мной Валерина мать, не оставлял сомнения, что в этой семье меня считают отчасти виновным в его гибели.