– Ксана… – сказала девчонка, наклонясь над букетом, чтобы перевязать его стеблем подорожника.
И Димка не видел при этом ее лица.
– А меня зовут Димка, – сообщил он, забыв, что учительница Надежда Филипповна уже представляла его.
– Вообще-то у меня имя Оксана, но все зовут Ксаной. И ты так зови, если хочешь. Ладно? – Она уставилась на Димку глаза в глаза.
Димка кивнул.
… На опушку она вывела его чуть приметной тропинкой и, чтобы тот не забыл дороги к разноцветному камню, поясняла все время:
– Здесь – прямо вон на ту липу!.. Овражек чтобы справа был…
На опушке задерживаться не стали, прошли по дороге до спуска, откуда как на ладони была видна вся Ермолаевка, а поселок Шахты, если бы долететь до него по воздуху, казался и вовсе рядом.
Тут Ксана остановилась.
– Давай я тебя на велосипеде подвезу, – предложил Димка.
– Нет… – Она поглядела в землю и носком прочертила в пыли какую-то замысловатую линию. – Нельзя… – сказала она, поднимая глаза.
И Димка увидел, что на щеках у нее сквозь загар проступил румянец.
– Ну, как хочешь, – ответил Димка, потому что надо было как-то ответить.
– Да нет… – сказала Ксана, еще более смущаясь. – Ну просто нельзя мне… Вот, – заключила она.
Димке тоже стало почему-то неловко. Здесь, на дороге, Ксана вся заметно переменилась. Будто бы на поляне, у камня, она действительно чувствовала себя хозяйкой. А тут ее владения кончились, и она сразу притихла.
– Ну, нельзя так нельзя… – начал было Димка.
Ксана перебила его:
– Прикрути себе вот сюда, – сказала она, отделяя от своего букета больше трети ковыльных прядей и показывая на руль велосипеда. – А то забудешь, что и в лесу был… – Немного погодя добавила: – Всегда надо что-нибудь приносить с собой – тогда долго кажется, что в лесу.
Димка с готовностью взял у нее ковыль и, разрывая от усердия один стебель подорожника за другим, начал тут же прикручивать его к рулю. Ксана тем временем, потроша букет, выбрала для него еще и березовую ветку. Когда же букет удалось наконец пристроить и, проверяя стебли подорожника на прочность, Димка несколько раз ударил передним колесом о землю, она вдруг спросила: