Во втором «порядке» рыбы вовсе было мало. В третьем — тоже.

Возвращались на остров, когда солнце стояло совсем высоко. Добыча за день была невелика.

Некоторое время ловцы гребли молча. Марти и Юло занимались тем, что старались оживить уснувшую салаку. Захватив рыбешку, они опускали ее за борт. Поддаваясь струе, салакушка трепетала на ладони.

Когда руки Марти стали лиловыми от холода, а рукава куртки набухли от воды, отец прикрикнул:

— Марти, довольно! — и обратился к Яану: — Мне кажется, рыбак с Каспия, которого ты, Яан, вчера слушал, дело говорил. Живем по-новому, работаем по-новому, а сети старые, дедовские… Не годится!

— Да, — подтвердил Томас Маала, про которого даже немногословные вихнувцы говорили, что он человек молчаливый. — Сети не те…

После того как улов выгрузили и сдали на склад, а Юло и Марти отправились домой, три рыбака зашли в правление колхоза. Там, как всегда, было людно. Счетовод, зарывшись в бумаги, трещал на арифмометре, словно пускал из укрытия пулеметные очереди. В углу сидела группа рыбаков. Они молча курили. Здесь были почти все бригадиры ловецких бригад.

Вновь прибывшие подошли, поздоровались и тоже помолчали. Потом Томас Маала произнес:

— Расскажи, Яан.

Койт повторил свой рассказ о каспийском неводе-великане.

— Если Москва передает по радио, — закончил он, — значит, Москва советует. А совет Москвы — всегда нужный совет. Довольно нам держаться за старое! Довольно обходиться сетями-коротышками! Они больше для нас не годятся.

— Отчего не годятся? — возразил старый Николай Леппе, известный тем, что он во всем всегда сомневается, всем на все возражает. — Каспийские рыбаки завели неводы-великаны потому, что на Каспии рыбы много. А у нас рыбы мало. Нам нужны маленькие сети.