Вместе нам нечего особо было делать, и все же мне всегда было спокойнее знать, что они где-то поблизости, возле дома. Между нами часто случались размолвки, но примиряющим началом неизменно была мысль: «Мы все тут!» Впоследствии именно я настаивал на том, чтобы они дольше оставались в школе, и под конец я был единственный, кто этого хотел. Во время моей учебы в университете я часто, перед отъездом в город, проходил с чемоданом в руках мимо лесопилки, где я видел своего только-только закончившего школу брата в синей рабочей робе, а потом проезжал на автобусе мимо нашей лавки, где обитала моя сестра, и я представлял себе ее стоящей в халате ученицы за прилавком, заваленном штуками ткани, или в недрах холодного склада, и чувствовал всякий раз колющую боль в груди, которая не была похожа на обычную боль разлуки. «Я непременно должен что-то сделать», – думал я. Но за годы отсутствия в деревне ближние выпали из поля зрения, зато я обрел других, тебя например, и тем вполне доволен. Родственники были всего лишь далекими голосами, пробивающимися сквозь снег. И только однажды один из них снова приблизился. Как-то раз я смотрел вечером по телевидению историю изнасилованной девочки, которая покончила жизнь самоубийством из-за того, что вся деревня ее презирала. Она завернулась в простыню или занавеску, легла на землю и покатилась вниз с высокого берега. Она то и дело застревала в кустах, в траве, наверное, потому, что склон был недостаточно крутым. В конце концов она все-таки докатилась до реки и тут же исчезла под водой, а я, под звуки органной музыки, которую пустили в этом месте, отчаянно расплакался. Хотя в этих слезах не было отчаяния, а было скорее нечто вроде освобождения или высвобождения. Ночная комната, в которой все это тогда происходило, представляла собою очень ясное, просторное помещение. Образ, обрушившийся на меня вслед за образом утонувшей девочки, был связан с моим братом и требовал решительных действий: я обязан забрать его, ни разу не покидавшего родного дома, из деревни, пусть на короткое время, чтобы показать ему частицу другого мира.