– Грабовски, – сказал он мне, – я слышал, вы забыли папку «Спорные дела». Служба превыше всего, Грабовски!

Так как я упорно молчал, начальник продолжал еще более строгим голосом:

– Курьер Грабовски, я вас предупреждаю: растяпам не место во Всегерманском обществе охотничьего собаководства. Мы можем обеспечить себя квалифицированными служащими…

Он грозно посмотрел на меня, но вдруг его взгляд смягчился.

– Может быть, у вас какие-нибудь личные неприятности?

Я тихо сказал:

– Да.

– Что случилось? – спросил он уже другим тоном. В ответ я только покачал головой.

– Могу ли я вам помочь? Скажите – чем?

– Дайте мне один свободный день, господин начальник. Больше мне ничего не надо.

Он великодушно кивнул.

– И не принимайте этот разнос близко к сердцу. В конце концов забыть папку может каждый. А в остальном мы вами довольны…

Я ликовал. Сцена эта произошла в среду, и назавтра, в четверг, я был свободен.

Я решил проделать все очень толково и выехал восьмичасовым. Я дрожал скорее от нетерпения, нежели от страха, когда колеса вагона застучали по мосту. Женщина мыла ступеньки крыльца. Я вернулся из Каленкаттена с первым же поездом и около девяти проехал мимо красного домика; она трудилась на втором этаже, протирая среднее окно.

В этот день я четырежды ездил туда и обратно. Я досконально изучил всю ее программу на четверг: ступеньки крыльца, среднее окно фасада, среднее окно второго этажа задней стены, пол передней комнаты на втором этаже. Когда в шесть часов вечера я в последний раз проезжал мимо, я увидел, что в саду возится невысокий коренастый мужчина. Движения его были размеренны. Девочка с чистой куклой в руках наблюдала за ним. Женщины видно не было…

Все это происходило десять лет тому назад. И вот на днях мне пришлось снова проехать по тому мосту.