Сегодня обнаружил 1-й том воспоминаний Эренбурга (1-я и 2-я книги отдельным изданием). Библиотекарша предложила мне еще какой-то роман "о Тегеранской конференции" (тоже дефицит), но я отказался: "в другой раз как-нибудь".

Когда я вышел на улицу, уже стемнело. Небо в оттепель по ночам цвета совершенно необычайного: смесь темно-желтого с фиолетовым. И туманные пятна вокруг фонарей.

Книга издания 1962 года. Прочитал ее впервые два с половиной года назад в собрании сочинений, где напечатан более поздний текст - 1966 года. Заметил некоторые отличия. Например, в этом издании в главе о Есенине имеется неопределенная и радужная фраза: "Он писал чудесные стихи", там же она исправлена на "он писал за них и про них".

Сейчас особо понравилась глава про Мандельштама. "Кому мог помешать поэт с хилым телом и с той музыкой стиха, которая заселяет ночи?" (5) Месяц назад исполнилось сорок лет со дня его смерти и "Голосок" зачитывал его "воронежские стихи". (Приемник старый и с магнитофоном не стыкуется, так что записать не удалось.) В 30-е годы он был в ссылке в Воронеже. Эренбург тоже упоминает этот город, однако прямо про ссылку ничего не сказано даже у Эренбурга, только про арест уже в 1938-м.

Кроме этого, читал принесенный сегодня утром январский номер "Юности". В одной повести папаша-генерал учит своего сына жить: "Жизнь? Это что - твое собственное? Честь - вот единственное, что принадлежит тебе лично. А твоя жизнь принадлежит Родине (6), делу, если, конечно, человек не скотина у кормушки…" А штаны мои, интересно мне будет узнать, кому в таком случае принадлежат?! (7) Объясните мне, пожалуйста! Да, мои штаны?