— Я давно хотел тебя спросить… — продолжал Фиц. Она улыбнулась и кивнула. Официант наверняка понял, что она на него положила глаз, — в этом нет никаких сомнений. Она умела замечательно подмигивать, едва заметно, чуть–чуть прикрыв один глаз. И так естественно получалось. «Ужасно смешно ты подмигиваешь», — говорил ей Эдди Лаш. «Гениально получается», — хвалил ее Симпсон. Или это был не Симпсон? И зачем только она за него вышла? Вел себя по–хамски, и рожа у него тоже хамская…
— Ты себе просто не представляешь, какое это удовольствие копаться в саду, строить стену. Никогда не думал, что смогу построить стену.
Он ей все уши прожужжал про свой дом на море, какие у него там цветочные клумбы, какая изгородь из плюша за решеткой, отделяющей дом от внешнего мира. Рай земной, одно слово! Он ужасно гордился тем, что сделал, и гордился по праву, ведь сад он разбил буквально на пустом месте. Сад этот даже какой‑то премии удостоился — то ли как лучший на южном берегу, то ли во всем мире, то ли еще за что‑то.
— Дом с садом я мог бы продать очень выгодно. Начинаю уже об этом подумывать.
Она кивнула. Чезаре ловко собирал тарелки со стола, где обедали четыре бизнесмена. Все четверо дородные, краснолицые, и все женатые — у женатых мужчин сытый взгляд, это сразу видно. За соседним с ними столиком сидели немолодой мужчина, тоже женатый, и совсем еще девчонка — наверно, моложе его вдвое, а рядом еще одна парочка: вид у обоих такой, будто они что‑то задумали. В центре зала, рядом с подносом, на котором стояли салаты и фрукты, за большим столом сидели шесть человек, мужчины и женщины. Эту же компанию она видела пару недель назад, тогда они обсуждали покрытие теннисных кортов «En Tout Cas».