— Все, хватит, завтра не пойду…

Каждый вечер она так говорит. Баба Неля знает, как тяжело с опухшими ногами мыть полы, и сочувствует дочери, но не очень сильно.

— Валя… пошла бы на свою кровать…

Валентина лежит, не отвечает.

— Доченька… поди на свою кровать, — просит баба Неля.

Валентина тяжело поднимается, молча уходит в комнату, только посмотрела на бабу Нелю. Так посмотрела, что баба Неля жалеет, зачем она сама не пошла в комнату, не легла на Валину кровать. Но она была уже так близко к своей, а до Валиной так далеко.

— Ча-аю! — робко пищит из своего угла Циля.

Но баба Неля уже лежит, и никакая сила ее ближайшие четверть часа не поднимет. Закрыть глаза, ни о чем не думать, набираться сил, чтобы взять последнюю на сегодня дистанцию — вечер. Баба Неля так это про себя называет для утешения: последняя дистанция, последний на сегодня рывок, но дистанция эта состоит из множества мелких отрезков, и все их надо пройти. Прогулка с Цилей, чай, прибрать кухню, когда все покормятся, чай, прибрать ванную, когда все помоются и лягут спать. А там уж только постелить Циле, раздеть ее, уложить, укол, чай.

Но это все ладно. Это все ничего. Самое тяжкое для бабы Нели это вечернее присутствие в доме всех домочадцев.

Баба Неля знает, как будет выглядеть вечер. Сама она, конечно, будет «копаться» — бабуля, ну что ты все копаешься, обещала со мной посидеть, просила когда-то Леночка, когда баба Неля была еще почти молодая и для Леночки главный человек. Девки — Валентина, Леночка и Юлька — засядут в комнате или в кухне, в зависимости от того, куда баба Неля запустит после прогулки Цилю. И если им ничего от бабы Нели не требуется, обращаться к ней не будут. От всякого участия в их нормальном общении они почти полностью ее отсекли. Циля будет рваться посидеть с ними, начнет за ними ходить, они разок перейдут из одного помещения в другое, потом которая-нибудь скажет: бабуля, ну что ты за ней не следишь, уйми ее, посидели бы вы в кухне (или в комнате), поговорить не даете. Они искренне полагают, что говорить им с бабой Нелей, кроме простейших хозяйственных дел, не о чем.