Но под Рождество 1887 года опять случилось небольшое происшествие.

В сочельник — я работал тогда в утреннюю смену — мы ехали к центру. Вошёл господин и сразу обратился ко мне с каким-то вопросом; когда я обходил вагон, он дождался меня на задней площадке, где моё обычное место, и снова заговорил. На вид ему было около тридцати, бледный, с усами, очень элегантно одет, но без пальто, хотя погода стояла холодная.

— Я выскочил из дома в чём был, — сказал он. — Хотел непременно опередить жену.

— Рождественский подарок, — высказал я предположение.

— Вот именно, — ответил он и улыбнулся.

Но улыбка вышла странной, будто гримаса или ухмылка искривила рот.

— Сколько вы зарабатываете? — спросил он.

В стране янки этот вопрос не вызывает удивления, и я назвал точную цифру.

— Хотите заработать десять долларов? — спросил он. Я хотел.

Он достал портмоне и протянул мне купюру. Сказал, что мне он доверяет.

— Что я должен сделать? — спросил я.

Он попросил посмотреть мой график движения и сказал:

— Сегодня вы работаете восемь часов?

— Да.

— Во время одной из ваших сегодняшних поездок мне понадобится ваша помощь. На перекрёстке с Монро-стрит мы будем переезжать люк, ведущий к подземному кабелю. Я подниму крышку и спущусь вниз.

— Вам жить надоело?

— Не совсем. Но я хочу произвести такое впечатление.

— Ах, вот как.

— Вы остановите трамвай и будете вытаскивать меня из колодца, хотя я буду отчаянно сопротивляться.

— Непременно.

— Благодарю. Кстати, я вовсе не сумасшедший, как вам может показаться. Я устраиваю этот спектакль для моей жены, она должна увидеть своими глазами, что я хочу умереть.