Был конец войны, и каждая гимнастерка бренчала медалями на грязных потертых ленточках.

У старой певицы на длинном пиджаке с огромными ватными плечами был орден «Знак почета».

Тощий подполковник слегка отстал от группы и поманил к себе младшего лейтенанта.

- Ну-ка, начпрода сюда.

Младший лейтенант метнулся в толпу и позвал толстенького старшего лейтенанта, показывая на подполковника.

Старший лейтенант подскочил, откозырял.

- Надо бы банкетик артистам соорудить, - сказал подполковник. - По баночке тушенки на брата, сахару подбрось, спиртику по сто граммчиков. Что там еще у тебя есть?

- Так, товариш подполковник, я уже предлагал ихней руководительнице,

- зашептал на ходу старший лейтенант и показал на старую певицу. - Но они говорят, что им некогда. Им, вроде бы, через два часа уже в штабе дивизии быть нужно. У них там обратно концерт.

- Ну, сухим пайком выдай. Прояви инициативу. Еще раз предложи культурненько… Что за тебя замполит должен думать? - и подполковник сердито ускорил шаг.

- Слушаюсь!

Старший лейтенант обогнал всю группу, взял под козырек перед командиром полка и спросил:

- Товарищ полковник! Разрешите обратиться к товарищу артистке насчет банкета?

- Обращайтесь, - сказал полковник и вся группа остановилась.

- Я, конечно, извиняюсь, товарищ заслуженная артистка, - культурно обратился старший лейтенант. - Но вы банкетик здесь кушать будете или с собой возьмете?

Полковник вздохнул и в отчаянии отвел глаза в сторону.

Старая певица ласково посмотрела на старшего лейтенанта и, взяв успокоительно полковника под руку, сказала начпроду:

- С собой, голубчик, с собой, если можно.

- Слушаюсь! - сказал начпрод и победно посмотрел на молодых офицеров