Он разрезал их на продольные половины, каждую густо смазывал маслом, перчил до черноты, а сверху покрывал толстым слоем горчицы. Нина Александровна содрогнулась, когда Сергей Вадимович положил половину огурца в рот и начал жевать неторопливо, смачно, с таким выражением, словно хотел сказать: «Жизнь прекрасна и удивительна!» Она засмеялась, а он с полным ртом наставительно сказал:

– Между прочим, над голодающими смеяться грешно. Но вам я разрешаю…

Одним словом, Сергей Вадимович ей показался фатоватым, несерьезным, поверхностным человеком, но с ним было весело, и Нина Александровна на Сергея Вадимовича дважды за вечер посмотрела благосклонно – сидит, ест огурцы, посмеивается; ни блондин, ни брюнет, ни шатен, а так себе, середочка на половиночку. Утром она о нем вспомнила только тогда, когда, выйдя из дома, увидела в огороде соседки огуречную грядку. «Забавный»,– подумала она.

Однако забыть надолго о новом главном механике сплавной конторы Нине Александровне не удалось, так как жители поселка Таежное, досконально знающие друг друга, вскоре обратили внимание на то, что Сергею Вадимовичу и Нине Александровне под сорок, что они остались в одиночестве и что механику сплавной конторы лучшей жены не найти – в Таежном преподавателя математики Нину Александровну Савицкую любили.

– Дура будешь, если упустишь,– сказала ей директриса школы Белобородова.– Выходи замуж, пикируй на добра молодца!

Директриса Белобородова в годы войны летала штурманом на бомбардировщике и не упускала случая напомнить о своем героическом прошлом.

– Чего надула губы, Нинка? Слопай молодчика!

Нина Александровна посмеивалась, но вскоре после этого разговора учителя, несколько инженеров сплавной конторы и врачей пошли дружной и веселой компанией купаться на озеро; взяли с собой много еды, водки, вина, развели два костра, начали жарить шашлык – это тогда в Таежном только входило в моду.