Богач передал торговцу Цуй Аню свиток с наставлениями об их матушке Ушенлаому, и Цуй Ань тотчас же явился с этим свитком в ближайшую управу. Но чиновник Вень Да, мой непосредственный начальник, услышав этот рассказ, велел посадить его в колодки. Они с Фань Гоуфу наняли свидетелей, которые утверждают, что Цуй Ань будто бы был задержан по дороге в управу. Они вынули из несчастного человека, который виновен только в любви к справедливости, всю душу, и может быть, уже убили его. Главным свидетелем по этому делу является некий трактирщик Шен Хе, и, представьте, мне недавно удалось узнать, что старый Фань дал ему двести лан за такое дело.

Чжу Инсян был человек честный, и сообщение сыщика привело его в страшный гнев. Лицо у него пошло пятнами, и он вскричал:

— Завтра же доставить торговца тканями Цуй Аня ко мне!

На следующий день Цуй Ань и все свидетели, арестованные по этому делу, были доставлены в уездное управление.

Цуй Ань повторил свой рассказ, и на этот раз он утверждал, что пришел в управу к Вень Да и повинился во всем, но Вень Да приказал изобразить дело так, будто Цуй Аня захватили силой, и потом пытками вынудил отречься от своих слов.

Свидетели по делу, видя, что Чжу Инсян относится к показаниям благосклонно, стали ссылаться на незнание и говорить разное. Только младший сын хозяина харчевни, Шен Чжи, кричал, что все это вздор. Смущенный Чжу Инсян велел принести тиски и зажать в них руки тяжущихся. Но ведь Цуй Ань был матерый, много перенесший мужчина, а Шен Чжи был юноша изнеженный, привычный к теплу и холе. Где уж было ему выдержать пытки! Он заплакал и признался во всем, о чем его спрашивали.

Чжу Инсян, страшно рассерженный, велел Цзи Дану взять отряд стражников и немедленно отправиться в поместье старого Фаня, и тут же приказал взять под стражу Вень Да. Он оглянулся и вскричал: