Из расспросов в пути он знал, что его начальник, Вень Да, опередил его, и был этому очень рад. Он рассчитывал найти усадьбу пустой и сгоревшей, и получить место своего начальника. Каково же было его изумление, когда в ночной темноте он увидел над частоколом сотни факелов и услышал дыхание притаившихся людей. По правде говоря, он совсем не думал, что ему предстоит драться, и при мысли о бое душа его затрепетала, как шелковый рукав на ветру.

— Господин Чжу Инсян, — раздался сверху голос, — мой отец смущен, что вы осчастливили его дом своим посещением, и он будет рад принять вас.

Но тут заговорил другой голос:

— Во главе отряда вовсе не Чжу Инсян! Да это мой подчиненный, Цзи Дан!

— Все равно, — возразил Фань Чжун из темноты, — мой отец будет рад принять и его, если он теперь начальник.

— Берегитесь, — воскликнул Вень Да, — Цзи Дан — человек ненадежный и злобный!

От этаких слов у Цзи Дана душа ушла в землю. Только что ему не хотелось сражаться, но теперь одна мысль о том, что Фань Гоуфу сдастся и со всей семьей приедет к Чжу Инсяну, наполняла его сердце ужасом. А что, если Фань Гоуфу удастся разубедить Чжу Инсяна? А что, если Чжу Инсян пожелает лично осмотреть усадьбу и не найдет в ней никаких следов деятельности секты?

И тогда Цзи Дан закричал:

— Они заманивают нас в ловушку! Вперед!

Ударил гонг, и по этому сигналу солдаты принялись осыпать зажженными стрелами стены и надворные постройки. Усадьба загорелась. Защитники ее заметались внутри, а солдаты Цзи Дана стали у ворот и убивали всякого, кто выскакивал наружу.

На следующий день Цзи Дан доложил начальнику уезда:

— Преступники, во главе с Фань Чжуном и начальником Вень Да, оказали нам сопротивление. Все они, видимо, погибли в огне, но Фань Чжун, с необыкновенной силой действуя мечом, сумел прорваться через наши ряды и пропал.

— Странно, — сказал в раздумье Чжу Инсян, — почему же они не бежали в горы?