Вы спросите, откуда он знал, что надо шепнуть? Дело в том, что вслед за даосом в харчевню вошли еще два или три человека, и Чжу услышал, что они сказали привратнику именно это слово.

Чжу Инсян прошел харчевню насквозь и очутился в небольшом персиковом саду. Между старыми деревьями, в отдалении стояла полуразрушенная часовня. Чжу Инсян осторожно подкрался к часовне, провертел в масляной бумаге дырочку и стал смотреть.

Вся часовня изнутри была выложена нефритом, и в нефритовых колоннах сверкали, ломаясь в пламени светильников, серебряные вставки. Посереди часовни стоял огромный алтарь. На алтаре стояла золотая чаша, в которой плавали лотосы и ветви ивы. По обеим сторонам чаши стояли курильницы, а перед ней — табличка со слоновой костью. На табличке красной киноварью было написано имя бога-покровителя храма и имена его подчиненных. В храме было множество народу, мужчин и женщин. Вскоре на помост поднялся человек в белой одежде, с волосами, связанными в пучок красным шнуром. В одной руке он держал короткий меч, а в другой — свиток с заклинаниями. Это был ни кто иной, как Маленький Ли.

Молодой человек, который утром мутил народ в одежде даосского монаха, кланяясь, доложил:

— Согласно приказаниям, отданным небесной стихии, во всей области царит засуха. Люди недовольны начальством. По всем этим признакам можно заключить, что время Справедливости близко. Однако, когда глядишь на людей, которые страдают от жажды, сердце разрывается от боли! Не стоит ли пожалеть народ?

Мятежник Ли нахмурил брови и объяснил:

— Глупый народ имеет привычку повиноваться начальству. Люди всегда терпят от правительства гораздо больше, чем мыслимо терпеть! Только исключительные страдания могут заставить их вступить на путь справедливости. Заставляя народ умирать от засухи, мы приближаем время справедливости.