Цуй Ань изумился, а потом воскликнул:

— Здорово придумано! Помнишь те глиняные горшки, которые ты захватил в селении Дацзяцунь? Если у меня будет эта тыква, я смогу продать их, как будто это нефритовые вазы!

Цзи Дан поглядел на этого ничтожного человека с презрением.

— Да зачем тебе продавать горшки? С помощью этой тыквы можно править миром безо всяких денег, и вообще делать все, что хочешь! С помощью этой тыквы можно изменить твое восприятие мира с такой легкостью, как вот если бы, например, ты был стенка, и на тебя один день вешали бы красную занавеску, а на другой — зеленую.

Торговец Цуй Ань задумался.

— Какой ужас, — сказал он, — я вовсе не хочу, чтобы на мне, как на стенке, висела то красная занавеска, то зеленая! И вообще я не стенка!

— Дурак, — вскричал Цзи Дан, — ты хочешь, чтобы Фань Чжун съел твое сердце, или ты хочешь ходить по золотому песку?

Цуй Ань вздохнул и пробормотал:

— Нет уж, лучше я буду ходить по золотому песку.

— Тогда кончай рассуждать, — сказал начальник гарнизона. — У нас есть только один способ спастись!

— Какой?

— Явиться к мятежникам и завладеть тыквой-горлянкой!

Через неделю мятежник Сяо Ли пировал в своем вегетарианском зале. Вдруг у дверей зала послышался шум, и стражники втащили в зал военного чиновника в шелковом платье и сапожках из кожи серны. Они скрутили ему руки и бросили к ногам мятежника.

— Еге-ге! — сказал мятежник Ли, — да это, кажется, сам начальник гарнизона Цзи Дан.

— Ваш ничтожный слуга, — проговорил Цзи Дан, — давно прислушивался к пророчествам, слыхал о ваших необыкновенных способностях, изумлялся стойкости ваших учеников. Давно был убежден в справедливости вашего учения, и всегда искал случая оказать вам услугу. Лет десять назад, например, когда вышел указ об аресте членов «Байляньцзяо», был в отчаянии. Хитростью решил уклониться от исполнения указа, и вместо вас, почтеннейший, мне удалось арестовать богача Фаня, который только и делал, что угнетал народ.