Когда он вернулся, служанка с поклоном поднесла господам чашки с чаем. Цзи Дан, сидевший по левую руку инспектора, увидел в ее руках чашку с единорогом, в которой должен был быть яд. Цзи Дан с удовлетворением улыбнулся и вдруг увидел, что растяпа-служанка поставила чашку перед инспектором из столицы. Все девять чувств разом покинули Цзи Дана, и он подумал: «Боже мой, что же делать? Ведь он выпьет сейчас чашку и упадет мертвым!» Ему оставалось надеяться только на то, что для того, чтобы отравить столичного инспектора, нужно гораздо больше зелья, чем для того, чтобы отравить начальника округа.

Слова застряли в горле Цзи Дана, словно кость, он закашлялся и не знал, что делать. А инспектор поднял тем временем чашку, — и если вы хотите узнать, что будет дальше, — читайте следующую главу.

Итак, инспектор потянулся за чашкой. «Ах, какое несчастье, — подумал Цзи Дан, — ведь смерть его принесет гибель провинции, да и я пропаду.»

И тогда Цзи Дан приподнялся, чтобы взять из корзины на столе персик, но как-то неловко пошатнулся. Персик выскочил у него из руки и хлопнулся о край чашки. Чашка покачнулась, перевернулась и наделась сверху на персик, а чай расплескался по столу.

— Ай-ай-ай, какое несчастье, — вскочил, извиняясь, Цзи Дан.

Поднялся переполох, инспектор двумя пальцами снял с персика чашку.

— Что это? — изумился он.

Если бы в чашке был обычный яд, все бы, наверное, обошлось. Но в чашке, как вы помните, было колдовское зелье, и когда ее подняли, — о ужас, — оказалось, что персик под чашкой сморщился и сгнил, а от косточки исходит нестерпимое зловоние. Тут инспектор мигом забыл о том, что колдовства не бывает.

— Ой-ой-ой, — завопил инспектор, отскочив, как заяц, от стола, — да этот негодяй хотел меня отравить! Взять его! — и он показал на Чжу Инсяна.