Сэр Ланселот, заплакав, рассказал, какие приключения встретились ему на дороге.

Когда рыцари расстались, сэр Ланселот поехал по дороге прямо и никуда не сворачивая, всей душой желая освободить св. Грааль, но не в силах забыть преступную страсть к жене своего сюзерена.

А так как не встречалось ему в этот раз, как прежде, ни великанов, ни злых волшебников, а встречались лишь обыкновенные рыцари, то сэр Ланселот сражался с ними и брал с них клятву служить св. Граалю.

Однако раз от разу все больше сомневался при этом, не непомерная ли гордость — думать, будто можно заставить силой служить Господу того, которого господь не хотел заставить служить себе небесным внушением.

Однажды сэр Ланселот сражался с рыцарем, про которого в тех местах ходила дурная слава разбойника и чернокнижника. И когда чернокнижник увидел, что сэр Ланселот сильнее его, то запросил пощады.

На это сэр Ланселот возразил, что не полагается пощады за такую вину перед людьми и пред богом.

— В чем же моя вина перед вами, сэр рыцарь? — возразил разбойник, — ведь вы убиваете так же, как и я.

— Но ты служишь дьяволу, — отвечал сэр Ланселот, — а я служу богу.

— Вот уж неправда, — сказал разбойник. — Я-то хорошо знаю, что, когда убивают, служат всегда дьяволу.

Тогда сэр Ланселот оставил разбойника и в задумчивости поехал прочь, так как забыл, что слуги дьявола умеют только лгать. А разбойник тот продолжал творить прежние непотребства.

После этого сэр Ланселот перестал сражаться с людьми, а ездил по гиблым местам в поисках самого дьявола, однако опять сомневался, не противится ли он, отказываясь от битв, божьему предначертанию?

Однажды ехал сэр Ланселот по лесу и увидал, как у корней дерева дерутся змея и орел. Он остановился в раздумье, так как проехать мимо не позволяла ему совесть, вмешаться же не велел рассудок, ибо как человеку судить божьих тварей. И пока он стоял и смотрел, орел стал одолевать змею, а та стала раздуваться и расти, и сэр Ланселот взглянул вниз и увидел, что нижняя губа ее стелется по земле, взглянул вверх и увидел, что верхняя губа уже заслонила свет солнца и солнце померкло.