Вы писали нам, что тогда, 60 без малого лет назад, Вас прельстил ум, ум молодого скучающего русского интеллигента, родины, впрочем, лишившегося. Это место в Вашем письме кажется слишком лестным для дедушки преувеличением, и признаться, оно остается таковым и по прочтении рукописи: в ней виден ум особого, чисто русского свойства: достаточно самокритичный, чтобы, подобно хвосту ящерицы, атрофироваться в минуту опасности. Просто была такая мода в начале века в России — быть интеллигентным. А потом прошла, ибо сказано, что в царство небесное вхожи лишь нищие духом.

Предпочтя небесное царство России в 23-м году, он, вероятно, признал также необходимость и собственной метаморфозы. Я думаю, тогда же он и сжег все те вещи, о которых Вы упоминаете, и только одну эту оставил, так как в самом деле участвовал в разработке и осуществлении проектов осушения болот в Южном Уэльсе и вполне мог уверить других, а затем и себя (он не выносил половинчатости), что злосчастная рукопись проходит по ведомству глубокой валлийской старины.

Он даже пытался ее напечатать в России дважды — в 1924 году и в 1934-м, и оставил по этому случаю многочисленные наметки предисловий.

Оба варианта — 1924-1934 годов — весьма различаются, но не особенно интересны в своем утомительном разборе того или иного эпизода рукописи, соотносимого с похожим у сэра Томаса Мэлори или Кретьена де Труа.

Забавно видеть, как, не будучи профессионалом, способным доказать, кто и у кого — автор рукописи у сэра Томаса Мэлори или сэр Томас Мэлори у автора рукописи — заимствовал данный эпизод, дедушка кончает тем, что провозглашает свою некомпетентность главным достоинством работы, утверждая, что сформировавшие её идеи и образы не поддаются датировке и вечно пребывают среди человечества, что детерминизм, которым она проникнута, столь же реминисценция античного рока, сколь и предчувствие кальвинизма; а обычай молиться мечу, воткнутому как крест в землю, — столь же невольное подражание древним скифам, подобным образом молившимся Веретрагне, сколь осознанное заимствование широко известной привычки крестоносцев.