А Мерлин понял, что король томится жаждой и голодом, и ответствовал, что, без сомнения, следует садиться за трапезу, ибо господь бог устрашится и не допустит, чтобы пир столь великого короля произошел без чуда.

И не всем пришелся по душе ответ Мерлина, а сэр Галахад с негодованием воскликнул, что, верно, новокрещенный архиепископ камелотский больше привык повелевать дьяволом, нежели подчиняться богу. Сэр Галахад сказал это потому, что воспитывался матерью вдали от двора и не обучен был еще правилам вежества, и не знал, что епископов непозволительно называть колдунами, если не хочешь согрешить перед богом.

Между тем едва все, помолившись, сели за стол, как послышалось шарканье старческих шагов, и пред королем предстала знаменитая отшельница из Голубой пещеры, что в 130 милях к востоку от Камелота, некогда Прекрасная дама, согбенная ныне многолетний постом, бременем чужих грехов и тяжестью собственной мудрости.

Припав к ногам короля, просила она прощения за опоздание, ибо, хотя господь и дарует своим посланникам чудесного коня, скачущего без устали, она, будучи немощна телом, не дерзнула на него взобраться и вела весь путь коня в поводу, дабы вручить его тому из рыцарей, кто окажется достоин предстоящего подвига.

Сэр же Кэй усмехнулся и молвил: чудеса господа нашего устаревают на глазах, ведь еще недавно являлись они к нам в облике невинных дев и Прекрасных дам. Но сэр Галахад так грозно сверкнул на него очами, что сэр Кэй сделал вид, будто устыдился, хотя недаром одни называли его злоязычным, а другие — просто язычником.

Отшельница же, по имени Мелизена, вышла на середину залы и стала говорить:

— Нынче зову я рыцарей на невиданный подвиг, равного которому не совершалось с тех пор, как господь наш Иисус принял смерть за грехи наши.